БугайАдвокат Денис Бугай, президент Ассоциации юристов Украины, партнер ЮК «Ващенко, Бугай и партнеры» представил свое видение слияний и поглощений на рынке СМИ в Украине. Тенденции нынешнего года он озвучил на ежегодной юридической конференции «Медиаправо», на которой юристы делятся своими наблюдениями о развитии медиарынка, обсуждают решения наиболее интересных с юридической точки зрения задач, а также высказывают отношение к этико-правовым ситуациям – например, должен ли согласовываться с редакцией вопрос смены собственника.

«Редакторский портал» предлагает читателям фрагменты выступления Дениса Бугая:

Объем рынка М&A Украины существенно вырос: только за 9 месяцев 2013 года он составил $3,5 млрд. Для сравнения: весь предыдущий 2012 год дал нам $2,5 млрд.

Казалось бы, мы, юристы, должны только радоваться этой активности и тому, что развитие рынка М&A сулит нам работу. Но я бы не спешил: львиную долю в украинских сделках М&A составляет уход иностранных инвесторов и выкуп их долей. А это уж, к сожалению, не развитие, а стагнация.

Главная характеристика украинских сделок М&A на рынке СМИ – закрытость. Только по двум сделкам у нас есть некие публичные ориентиры, которые, по крайней мере, не были официально опровергнуты. Это свидетельствует о том, что мы ориентируемся на этом рынке на ощупь.

Сделка, которую бы я оценил, как самую недорогую из М&A сделок этого года: приобретение четырех радиочастот под создание Радио «Вести». Продавец – UMH Group, покупатель «Мультимедиа инвест груп», руководитель Игорь Гужва. Стоимость сделки не разглашается.

Формат, в котором несколько недель назад было сделано заявление о продаже журнала «Эксперт» загадочному российскому инвестору, провоцирует ощущение, что под видом сделки нам подают информацию о закрытии актива. Это ни в коем случае не утверждение и не заявление, но слова о приходе некоего российского инвестора, и о том, что он думает о перезапуске проекта, звучат откровенно неубедительно.

О третьей сделке тоже не было никакой предварительной информации, рынок узнал о ней из официального пресс-релиза UMH Group: журнал «Фокус» у Бориса Ложкина и Геннадия Боголюбова купили Борис Кауфман и Александр Грановский. Сумма сделки не разглашается.

О четвертой сделке мы доподлинно и подтвержденно знаем, только то, что телеканал UBR приобрела «Мультимедиа инвест груп», руководитель Игорь Гужва, чтобы создавать «Вести ТВ». То, что продавец Юрий Каплуненко, а сумма сделки $10 млн., – это те данные, которые фигурировали в СМИ, но не были объявлены официально.

С информацией по продаже телеканала Business ситуация другая: мы знаем, что продавец Руслан Дымчак, но покупатель остается загадочным, как и цель приобретения канала. Сумма сделки, по предположениям СМИ, $10 млн.

Сделка, которая максимально обсуждалась в СМИ, это продажа UMH Group. Я лично знаю многих юристов, причастных к этой сделке, но никто из них не признается в этом даже мне, пока сделка не будет закрыта. Это сделка-тяжеловес, которая заняла 4 место в общем рейтинге М&A сделок по Украине.

Сумму сделки никто официально не объявлял, но одна из цифр, которая звучала – $365 млн. Ее озвучивал Forbes , когда задавал вопрос Сергею Курченко, а правда ли, что вы купили холдинг по такой-то цене. Курченко не подтвердил и не опровергнул этой цифры.

Так что же приобрел Курченко? Крепкий холдинг с топ-позициями в нескольких сегментах – радио, паблишинг, интернет; плюс небольшое телевидение.

После этой сделки все сомнения на тему, медиа – это бизнес в Украине или нет, должны рассеяться: безусловно, бизнес. Но вот такой.

Также следует отметить еще две сделки, которые носили технический характер и предваряли покупку UMH Group: выкуп долей у Петра Порошенко и выкуп партнерских долей в активе Europа Plus. Я бы оценил эти сделки как технические, в рамках подготовки большой сделки по UMH Group. Очевидно, покупатель хотел выкупить полный пакет, без партнеров в отдельных активах, стремясь тем самым избежать рисков, связанных с покупкой медиа с партнерами.

Чемпион в супертяжелом весе М&A сделок на украинском медиарынке – продажа группы «Интер». Ее стоимость по оценкам СМИ, $2,5 млрд. И пусть по сравнению с предыдущей сделкой продажа группы «Интер» и выглядит закрытой, но, думаю, не только меня удивило, что мы знаем покупателей: Дмитрий Фирташ и Сергей Левочкин публично объявили себя бенефициарами.

Каковы же особенности всех этих сделок? С точки зрения права, я бы разделил их на две группы.

Во-первых, тут стоить говорить об особенностях всех М&A сделок на украинском рынке, которые в частности имеют отношение и к медиарынку, но также характерны и для других сфер.

1. Сложная корпоративная структура с применением различных юрисдикций.

Надо понимать, что сложная структура складывается под влиянием двух факторов: оптимизации бизнеса и исторических условий формирования группы. Все бизнес-группы имеют сложные структуры с применением нескольких юрисдикций. Поэтому когда мы структурируем сделку, нам неизбежно надо понимать особенности Нидерландов, Кипра, а иногда и более экзотических стран.

Сложность структур часто обусловлена акционерными соглашениями. Украинское законодательство не позволяет нам структурировать партнерство таким образом, чтобы это было комфортно всем сторонам. Это позволяет английское право, поэтому акционерные соглашения заставляют уходить нас в заморские юрисдикции.

Как зачастую бывает в нашей практике, на вопрос «Зачем эта компания в структуре группы?», никто не может дать ответ: никто не помнит, зачем она создавалась, каковы были ее функции… И таких компаний в структуре группы может быть порядка 20 – 30 %.

Замечу, что в этом плане тенденция обнадеживающая: все больше украинских медиахолдингов приводят в порядок свои структуры, а у многих российских компаний уже сейчас структура проста, прозрачна и понятна.

2. Отсутствие подтверждения истории формирования группы.

Часто по многим компаниям, которые давно попали в группу, отсутствует часть документов, иногда сложно понять, как были приобретены корпоративные права той или иной компании. Понятно, что мы защищены в таких случаях сроком исковой давности, но мы должны понимать специфику украинских реалий, и что судимся мы не в английском суде, а в Печерском или Голосеевском, а там сроки исковой давности, особенно если по другую сторону выступает прокуратура, зачастую меняются и начинают исчисляться не с той даты, которая фигурирует в календаре.

3. Использование английского права.

Без английского права структурировать сделку по слияниям и поглощениям невозможно, потому как украинское право не дает необходимого набора инструментов. Поэтому, к моему огромному сожалению как адвоката, часть гонораров уходит за рубеж.

Российские коллеги уже лет 5 обсуждают тему засилья английского права в стране. Там доходит до смешного: в Подмосковье уже коттедж скоро нельзя будет купить не по английскому праву. Это спровоцировало большую реформу гражданского права, которая сейчас проходит в России.

Но тут надо отметить, почему такое огромное количество сделок происходит по английской праву: из-за недоверия к нашей судебной системе.

4. Отсутствие в Украине механизмов Escrow.

В Украине отсутствуют, как юридические механизмы (когда можно закрыть акции у Escrow-агентов), так и финансовые (когда можно на Escrow счетах в банке закрыть деньги). Поэтому и в этих вопросах нам приходится привлекать уважаемых английских юристов, или уважаемых нидерландских юристов, а это время и лишние затраты.

5. Риски, связанные с подтверждением права собственности на активы.

Это избитая тема для юристов: речь идет о земле медиакомпаний, недвижимости, земли в пользовании, земли в аренде… Постоянно возникают вопросы, связанные с историей этих договоров и сроками их окончания. С одной стороны, есть четкое понимание того, что актив принадлежит компании, но, в особенности, если история берет начало в СССР, то нет всех необходимых подтверждающих документов. Думаю, что года через 3 эта проблема уйдет в прошлое.

Но украинские медиасделки М&A имеют и ряд своих особенностей. И тут я бы назвал такие.

1. Высокий уровень конфиденциальности сделки, которого не наблюдаем ни на аграрном рынке, к примеру, ни на металлургическом.

В медиа уровень конфиденциальности на порядок выше. Думаю, главная причина в том, что любые М&A сделки в медиа сразу подхватываются медиасредой: это то, что задевает журналистов за живое, это их среда, так что их интерес к ней неподделен. И хотя уследить за конфиденциальностью там, где работает группа из 30 юристов, довольно тяжело, но отмечу, что обо всех М&A сделках 2013-го года мы узнавали либо накануне сделки, либо постфактум.

2. Согласование смены контроля и продление лицензий с собственниками бренда.

Если у группы есть лицензионные издания, то однозначно в этих договорах предусмотрены механизмы смены контроля. Например, при продаже UMH Group возникает вопрос, а согласится ли Forbes на передачу контроля. Какие возникают здесь сложности: любой собственник лицензии, когда к нему приходят с просьбой о смене контроля, во-первых, хочет заработать, за что его вряд ли кто-то осудит, а во-вторых, спрашивает, а кто, собственно, этот покупатель. Если речь идет об известном медиаигроке, то, как правило, переговоры идут гладко, если речь заходит о новом игроке на медиарынке, как, к примеру, компания ВЕТЭК, то, не исключено, что могут возникать сложности, связанные с недостатком информации о новом издателе и его непрогнозированности. Процедура KYC (know your customer), необходимая в данном случае, затягивает переговоры, а пока у тебя нет определенности по лицензиям, то ты не можешь закрыть главную сделку. Но зато как только покупатель прошел KYC и стал издателем одного из уважаемых изданий, это сразу меняет его статус в медиасфере.

3. При смене контроля, собственник лицензии может жестко навязать свой подход к менеджменту.

Начиная от директивного предложения тех или иных людей на топовые позиции и заканчивая требованиями о согласовании отдельных позиций.

Также ты обязан будешь присоединиться к глобальному соглашению по редакционной политике. Как правило, все эти документы прекрасно написаны, но, как и многие подобные документы носят достаточно общий характер.

4. Риски, связанные с нематериальными активами.

СМИ – не доменные печи и не прокатные станы, а ТМ, редакции, лицензии, доменные имена.

Например, если вы ведете переговоры с банком о привлечении активов под сделку о слиянии и поглощении, если вы хотите передать в залог доменные имена, тут могут возникнуть сложности. Зачастую им недостаточно подтверждения, что доменное имя числится за вами. Это мы понимаем, что раскрученное доменное имя – это капитал, но для банков это часто звучит не очень убедительно.

5. Отношения нового собственника с журналистским коллективом.

СМИ – это прежде всего люди, контент. А контент формируют люди. Собственнику, который покупает лицензию, важно купить СМИ вместе с редакцией – профессиональными редакторами и ключевыми журналистами. Но людей нельзя взять в рабство, потребовать от них обещаний и обязательств, что они никуда не уйдут.

Для СМИ риски утраты команды связаны еще и с возможными рекламными потерями. Часто рекламодатели привязаны не так к изданиям, как к менеджерам. И поэтому, покупая СМИ, надо обращать внимание не только на редакцию, но и на менеджмент, в частности, отделы продаж.

Весомый риск М&A сделок – невосприятие коллективом нового собственника. Кстати, это характерно не только для СМИ, но для СМИ — в особенности. В нашей психологии у сотрудников объекта поглощения закрепилось «народное» отношение к предприятию. Помнится, когда проходили первые приватизации, на один из заводов пришел новый собственник, собрал коллектив и представился: «Здравствуйте, я новый собственник, это теперь мой завод». А ему уважаемый рабочий говорит: «Какой он твой? Ты сначала в ПТУ пойди, у станка с мое постой, отработай в цеху, потом и будешь говорить “мой”». Подобная логика по сей день характерна людям даже куда более образованным, чем тот рабочий.

В частности, в медиа сотрудники часто бывают уверены, что вопросы смены собственника должны согласовываться с ними.

И тут я бы сказал так: безусловно, никто никому ничего не должен. Но если команда объекта поглощения дорога новому собственнику, то надо искать общий язык, встречаться, объявлять новую стратегию актива, советоваться с людьми. В данном случае путь переговоров и обсуждений вернее, чем путь ультиматумов и приказов.

Подготовила Леся Ганжа
Источник: http://www.redactor.in.ua/personas/5472.html